Александр Тишинин 
Этапы большого пути

Александр Тишинин

Этапы большого пути

…Я, может быть, смогу когда‑нибудь проникнуть в смысл, найти во тьме разгадку того, что обнажает видимости суть и внешний образ разрушает без остатка. Вот мальчик. Сквозь него глядит старик, как сквозь скорлупку прорастает семя. Распилен надвое его мгновенный лик, и щепки без следа уносит время.
Мэрилип Хэкер. «Пророки и линзы » 

…Сэмюел хороший парень… Хоть он и черный, но всегда пытался писать как мы, белые… Словечко «как» отделяло его от нас всегда… и даже голубым он был только наполовину…
X. Эллисон. «Почему я считаю себя расистом »

В начале шестидесятых в классической фантастике ‑ детище дешевых журналов тридцатых ‑ назрел кризис. Большинство авторов продолжало идти по проторенному, традиционному пути, лишь совершенствуя жанр, углубляя образы героев или окунаясь в хитросплетение социальных проблем, создавая и вовсе невероятные миры. Но часть, поднявшись на борт «желтой субмарины», ратовала за что‑то новое, более литературное, более высокохудожественное, нежели набившие оскомину футурологические измышления Степлдона, одиссеи в духе Э. Р. Берроуза да космические оперы ‑ перепевы X. Гернсбека. Много позже Б. Олдисс писал о том времени:
«В середине шестидесятых метаморфозы стали жизненно необходимы. Англия свинговала, битломания, как эпидемия, охватывала всю страну, длина волос росла, а юбки укорачивались до естественного предела. В воздухе веяло новым гедонизмом. Империя растворилась, и римляне становились просто итальянцами… Шестидесятые остались в памяти мещански‑красочными воскресными журналами, ростом влияния лейбористов, наркотиками, промискуитетом, подешевевшими авиабилетами, цветным телевидением, поп‑музыкой, которая внезапно заговорила человеческим голосом, ‑ и постоянной опасностью того, что на Ближнем Востоке или во Вьетнаме, или в Южной Африке, или Где‑то‑там еще, рано или поздно произойдет нечто, что взорвет весь этот мир к чертовой матери, ныне и присно и во веки веков, аминь! Вот чем по‑настоящему был Дивный Новый Мир, частью которого мы не переставали себя ощущать» 

 . 
И вот словно по мановению волшебной палочки тыква попыталась превратиться в роскошную карету. В Англии пышно расцвела Новая волна. Молодые авторы начали экспериментировать, создавая произведения, в корне меняющие представление о научной фантастике. Равняясь на модернистов начала века, они не только меняли форму своих творений, вводя новые слова и заполняя страницы странным «граффити», но и касались тем, раньше считавшихся для фантастики табу, в том числе секса и политики. Ставя на книги и свой программный журнал аббревиатуру «SF», они расшифровывали ее не как «Sience‑Fiction», а как «Speculative‑Fiction» ‑ литература размышлений.
Молодые писатели США тоже присоединились к «заморским революционерам». «Новая Волна дяди Сэма» (именно так называл своих американских коллег один из главных теоретиков Новой волны М. Муркок) писали менее вычурно, менее абсурдистски, чем англичане. Они не стремились к словотворчеству, работая в основном с сюжетом и внося в повествование разве что жаргонные и матерные словечки, что в те времена было не принято. Но прошло время, хиппи и их философия отошли на второй план. Новая волна пошла на убыль и выплеснула в океан литературы таких ныне всемирно известных фантастов, как Брайан Олдисс, Джеймс Боллард, Джон Браннер, Джон Гаррисон, Джон Слейдек, Кристофер Прист, Майкл Муркок, Томас Диш, Роджер Желязны, Роберт Сильверберг, Норман Спинрад, Харлан Эллисон и… Сэмюел Рэй Дилени.
Однако начнем с самого начала.
Сэмюел Рэй Дилени родился 1 апреля 1942 года в Нью‑Йорке, в печально известном районе Гарлем, в привилегированной семье с достатком выше среднего. Его отец держал похоронное бюро (по крайней мере, так в начале века назывались подобные заведения в России). Детство, проведенное в Гарлеме, сильно отразилось на творчестве С. Дилени. Читая его прозу, порой начинаешь ощущать некий внутренний ритм, завораживающую негритянскую скороговорку в духе «рэпа». Кроме того, в ряде его произведений встречаются обороты, присущие негритянскому жаргону. Только негр может назвать драгоценный камень родственником и обратиться к незнакомцу: «Эй, брат!»
Поступив в престижную Высшую школу Бронкса, Сэмюел Дилени отучился в ней всего один семестр и продолжил образование только в 1975 году. Уже будучи известным писателем, он закончил Университет Массачусетса и в 1988 году стал профессором литературы. Последнее время он наряду с романами опубликовал множество критических статей о фантастике и ныне считается в США одним из ведущих критиков жанра.
Первый роман Сэмюел Дилени опубликовал в возрасте двадцати лет. «Драгоценности Эптора» (1962) были благодушно встречены публикой. Дилени сразу заявил о себе как автор необычный, ловко переплетающий в своих произведениях элементы приключений и мифологические мотивы. Роман, начавшись как заурядный постьядерный фэнтези‑квест

  постепенно превращается в удивительную историю, где враги оказываются вовсе не врагами, а герои, чтобы победить, должны сначала заглянуть внутрь самих себя. Дилени не стал делить героев на плохих и хороших, не сделал из них (как было принято у большинства фантастов начала шестидесятых) картонных марионеток, а снабдил их глубокими образами, превратил поиски волшебных камней в путь становления героев, их осмысления окружающего мира и определение ими своего места в нем.
Три следующие книги как бы завершили начальный период творчества С. Дилени. Выходившие вначале по отдельности («Пленники пламени», 1963, «Башни Торона», 1964, «Город тысячи сонц», 1964), они значительно уступали дебютному роману. Связанные одними и теми же героями, эти романы представляют из себя мелодраматическую историю о войне, мутантах, безумных компьютерах и враждебном космическом разуме. Книги потерялись на фоне подобных произведений. В них не было ничего нового. Герои серии, а называлась она «Падения башен», как две капли воды походили на героев «Драгоценностей Эптора», и Дилени, единственный раз в жизни попытавшись создать приключенческую серию, потерпел неудачу. В построении сюжета он использовал ряд штампов, отчего трилогия стала утомительной. Позже, в 1970 году, уже став известным, Дилени переделал эти романы, объединив их в один ‑ «Падение башен». На русском языке «Башни» выходили дважды, и, увы, перевод низкого качества ничуть не улучшил их падение.
Звездным же годом Сэмюела Дилени можно считать 1965, когда в издательстве «АЙС» увидела свет «Баллада о Бете два». Именно с этой повести началось восхождение Дилени на Олимп фантастической литературы. Небольшая повесть, удивительно поэтическая, написанная в строгих канонах Новой волны, обладала увлекательным приключенческим сюжетом. Она покоряла глубиной образов. На тему общества, развивающегося на космическом корабле, который путешествует между звездами с досветовой скоростью, писали многие авторы («Пасынки вселенной» Р. Хайнлайна, «Поколение, достигшее цели» К. Саймака и так далее), но повесть Дилени яркой звездой вспыхнула на небосклоне фантастики. К тому же в этом произведении С. Дилени затрагивает тему противостояния человека и вселенского космического разума, своего рода Бога, который, с одной стороны, помогает человечеству, желая подарить ему космос, с другой ‑ может уничтожить многие тысячи ни в чем не повинных людей из‑за простого непонимания.
Умело используя колоритные детали, автор часто поражает читателя поворотами сюжета, которые оказываются четко логически выверенными. На основе лишь одного стихотворения, смысл которого на первый взгляд совершенно непонятен, Дилени создал целую космогонию…
«Баллада о Бете два» была первой ласточкой. В 1966 году Дилени опубликовал две книги: «Звезда Империи» и «Вавилон‑семнадцатъ» ‑ роман, который получил одну из высших премий фантастики «Небьюла». В эпиграфах «Вавилона…» Дилени использовал стихи своей жены Мерилин Хэкер, тогда еще начинающей поэтессы. Надо отметить, что Мерилин оказала большое влияние на творчество Сэмюела. Почти во всех его произведениях в том или ином виде упоминаются «Пророки и линзы» ‑ программная поэма Мерилин Хэкер. Лишь в 1980 году «несчастная дама, не в силах разделить бисексуальный образ жизни мужа»

 , развелась с Сэмюелом. Но вернемся к «Вавилону…». Неортодоксальная героиня должна расшифровать таинственный язык ‑ Вавилон‑семнадцать. Он сам по себе эффективное оружие… Роман о языке, о любви, о мифе… « Многое в „Вавилоне‑семнадцать" наводит на мысль, что форма языка напрямую контролирует мыслительный процесс человека, который в дальнейшем определяет направление развития науки» 

 . 
«…Слово, обозначающее на Вавилоне‑семнадцать „союз", может быть переведено на английский как „тот, который захватывает". Теперь понимаете? И все программы подчинены этому слову. Когда мыслишь на Вавилоне‑семнадцать, становится совершенно логичным постараться уничтожить собственный корабль, а потом при помощи самогипноза заблокировать этот факт, чтобы вы не могли раскрыть собственное действие и остановить себя» 

 . 
«Вавилон‑семнадцать» стал первым бестселлером Сэмюела Дилени. А. Будрис назвал этот роман «лучшим научно‑фантастическим произведением года». Как писал сам автор в послесловии к этому роману:
«В середине шестидесятых, когда у меня уже была опубликована пара крупных произведений (Дилени, видимо, имеет в виду „Драгоценности Эптора" и „Балладу о Бете два"), я подозревал, что все мои знакомые только и говорят о том, какие важные и значимые проблемы затрагивают мои книги. Теперь мне кажется, что в тот момент я на самом деле поверил им, хотя до сих пор не могу понять почему. „Теперь я ‑ молодой писатель‑фантаст", ‑ сказал я себе». 
«Сэмюел в те времена возгордился, но это быстро прошло. Тогда, окрыленный, он много работал. Он писал, его печатали», ‑ написала в своих воспоминаниях Мерилин.
Оказавшись на передовом фронте Новой волны, Дилени удается смешать воедино технологию, психологию и жесткую научную фантастику. Теперь подобную смесь называют «киберпанком». Что ж, если оценивать творчество С. Дилени, пользуясь эталонами Б. Стерлинга и У. Гибсона (сделав поправку на разницу технологий шестидесятых и начала девяностых), то можно с уверенностью сказать: «Да, С. Дилени был „киберпанком" своей эпохи».
В 1967 году Дилени получает премию «Небьюла» за рассказ «Конечно, и Гоморра…», а в 1967 ‑ «Хьюго» и «Небьюла» за повесть «Время, как спираль из полудрагоценных камней». Повесть «Время…» издавалась, переиздавалась и входит во все антологии научной фантастики, претендующие на академичность. Эта повесть столь многократно выходила на русском языке, что нет смысла говорить о ней подробнее. Хочется разве что отметить, что из всех переводов, а их существует по крайней мере пять, наиболее адекватно передает дух произведения перевод Г. Корчагина (сб. «Смерть Вселенной», серия КЛФ. «Васильевский остров», 1992).
«Сквозь вечерний сумрак течет река света. Большой Белый Путь. Я пересекаю его по пластиковым плиткам (по‑моему, люди, утопающие в белом сиянии до подбородка, выглядят неестественно), прорываюсь сквозь людской поток, исторгаемый эскалаторами подземки, подподземки и подподподземки (после тюрьмы я восемнадцать с лишним недель шарил здесь по карманам у прохожих и ни разу не попался) и натыкаюсь на стайку смущенных школьниц с горящими лампочками в прическах. Они дружно жуют резинку и хихикают. Смущены они оттого, что на них прозрачные синтетические блузки, только что вновь разрешенные. Я слышал, что вид обнаженной женской груди считается пристойным (как, впрочем, и наоборот) с семнадцатого века. Заметив мой одобряющий взгляд, школьницы хихикают еще громче. „Боже мой, ‑ думаю, ‑ а ведь я в их возрасте ишачил на проклятой молочной ферме…" ‑ и выбрасываю эту мысль из головы».
«Пересечения Эйнштейна» (1967) ‑ другое название романа «Удивительная, бесформенная темнота». Далекое будущее. Земля заселена различного рода мутантами, и герою (существу, во многом напоминающему героя «Этого бессмертного» Р. Желязны) предстоит совершить удивительное путешествие. Играя на пустотелой рукояти мачете, как на флейте, очаровательный чернокожий уродец ‑ реальное воплощение Ринго Стара, Билли Кида и Христа в одном лице ‑ смело идет навстречу всевозможным опасностям. Ему предстоит повторить путь Орфея, спустившегося в подземное царство.
«Мое мачете пустое внутри ‑ цилиндрическая полость с отверстиями от рукоятки до самого острия. Когда я дую в него, звучит музыка. Когда я закрываю пальцами все отверстия, звук получается унылым ‑ то мелодичным, то режущим слух. Когда все отверстия открыты, звук придает глазам блеск отражающегося в воде солнца и может расплавить металл. Всего в моем распоряжении ‑ двенадцать отверстий. С тех пор, как я стал играть, меня чаще называют дураком и всякими производными от этого слова, чем Чудиком, то есть моим настоящим именем.
Как я выгляжу?
Уродлив, с постоянно оскаленными зубами. Всякое есть у меня: огромный нос, серые глаза, рот до ушей ‑ и все это понатыкано на маленькое коричневое лицо. Оно обычно расцарапано и больше похоже на лисью мордочку. А вокруг ‑ нечесаная шевелюра цвета желтой меди или латуни. Где‑то раз в два месяца я ее подрезаю своим мачете: волосы быстро отрастают. Но вот что странно, мне двадцать три, а бороды еще нет. Фигура моя напоминает бочонок; ноги, икры ног, ступни вряд ли можно назвать мужскими (горилла?); они раза в два больше, чем должны бы быть (размер у меня пять футов девять дюймов), и бедра ‑ под стать икрам. В тот год, когда я родился, у нас в деревне родилось много гермафродитов, и доктора полагали, что я тоже буду гермафродитом. В этом я как‑то сомневаюсь».
Вот таким рисует своего героя С. Дилени.
Этот роман продолжал темы, развитые в «Драгоценностях Эптора». Да и сами романы во многом созвучны. Та же пост‑ядерная одиссея. Но если «начинающий Дилени» еще осторожничал ‑ и мутанты были у него или плохими, или человекообразными, и Земля не так уж сильно изуродована, общество и одежды героев наводили на мысли о гуманном средневековье, и с мифологией автор еще только начинал заигрывать, ‑ то «Дилени зрелый» развернулся не на шутку. Словно желая подкрепить образ бунтаря, Дилени на вопрос о своем отношении к мифам отвечает:
«Так в чем же радикальная мудрость мифов?.. Можем ли мы понять ее? Конечно. Но мы должны помнить, что мифы ‑ истории, которые общество рассказывает о себе. Их значение становится понятным, только когда мы понимаем, что любой миф всегда находится вне государства, всегда под давлением и в нем сокрыты какие‑то истины, воспетые обществом, создавшим их. Эти истины часто противоречат тому, что провозглашает миф. Обычно это как раз те истины, которые противоречат устоям данного общества». 
В своем следующем романе «Нова» (1968) Дилени продолжает работать с мифологией. Смешав воедино историю Прометея и Священного Грааля, Дилени создает космическую оперу. Главный герой должен нырнуть в кору взрывающейся звезды, чтобы добыть фантастический элемент, который станет источником питания галактической цивилизации. И все это на фоне поистине стэплдоновской панорамы будущего человеческой цивилизации:
«До того, как на Пелядах появились поселения, переселение из созвездия Дракона производилось национальными правительствами Земли, корпорациями, подобными Ред‑шифт, ‑ корпорациями и правительствами, которые устанавливали свою стоимость перевозок. Новые колонии субсидировались, управлялись и принадлежали Земле. Они становились частью Земли, а Земля становилась центром созвездия Дракона. Как раз тогда инженеры Ред‑шифт Лимитед решили такую техническую проблему, как создание конструкции космических кораблей с высокочувствительным управлением, способных летать в таких областях космоса, как дрейфующие межзвездные туманности и звездные скопления наподобие Плеяд, с высокой концентрацией твердых тел. Какая‑нибудь спиральная туманность до сих пор является источником хлопот, когда ты идешь на своей маленькой [звездной] яхте. Но она была бы совершенно непроходима для корабля, построенного двести пятьдесят лет назад…»
И хотя роман «Нова» получил массу положительных откликов, самого С. Дилени он не удовлетворил. «В этой книге нет истинного размаха и все слишком уж гладко, все предметы расставлены по местам и нет недосказанности, присущей истинному реализму», ‑ признался он в одном из писем к X. Эллисону. В повести «Хомо Аструм» (1968), последовавшей почти сразу за «Новой», Дилени попытался исправить свои ошибки. «Хомо Аструм» стала одним из программных произведений Новой волны, хотя и получилась несколько путаной.
«Человек, пойманный в ловушку своей природой» и «ничто не может быть совершенно» ‑ вот две основные мысли, которые внушает нам автор. Но юные гении ‑ мальчики, которые с удовольствием спят с мужчинами, полисемьи, странные на первый взгляд поступки героев ‑ все это слишком перегружает произведение. Однако несмотря на это, «Хомо Аструм» стала эпохальной для творчества С. Дилени.
Чуть позже С. Дилени вместе со своей женой М. Хэкер начинают выпускать антологию «Кварк», стараясь поднять ее уровень до скандально известных «Новых миров» М. Муркока. Они публикуют американских писателей Новой волны, а больше всего Томаса Диша. Кроме рассказов и повестей, в антологию входят и эссе, и графические работы, и стихотворения довольно фривольного содержания. Всего было опубликовано четыре выпуска «Кварка» (1970‑1971), после чего альманах умер.
Как и большая часть писателей Новой волны, С. Дилени пробует писать в соавторстве с Дж. Саллисом, но небольшая повесть «Они летели на Крион» (1971), вышедшая в журнале «Фэнтези и научная фантастика», никакого успеха не имела.
Тогда, собрав все свои рассказы, С. Дилени в 1971 году выпускает сборник «Стекляшки». Увы, эта книга, появившаяся уже на спаде Новой волны, так и осталась почти незамеченной, хотя, надо сказать, многие из рассказов, опубликованных в ней, лишь условно можно назвать фантастическими. Это по большей части реалистические произведения, в которых смешались воедино реальность и фантастика, да так, что многие чисто фантастические элементы воспринимаются совершенно обыденно.
Спад Новой волны, наступивший в начале семидесятых, и неудача с «Кварком» подтолкнули С. Дилени к ряду экспериментов. Повесть «Прилив похоти» (1973) можно скорее назвать порнографической, чем фантастической, а еще одна повесть ‑ «Безумный Человек», написанная в те же годы, так и не была напечатана до 1994 года. «Прилив похоти» вызвал у читателей шок, так как С. Дилени попытался романтизировать картины садомазохизма и гомосексуализма, которым позавидовал бы сам маркиз де Сад. Именно в это время, в середине семидесятых, стало известно, что С. Дилени ‑ бисексуал. Много позже он не раз возвращается к теме группового секса, проводя параллели между своим творчеством и своей сексуальной ориентацией. Но книга «Движение света в воде: секс и писатель научной фантастики из восточной деревушки, 1957‑1965», посвященная этому вопросу, вышла только в 1988 году, а потом не раз переиздавалась как в США, так и в более консервативной Англии. Однако написанная где‑то в начале семидесятых, она концептуально легла в основу одного из величайших произведений С. Дилени ‑ «Дальгрен» (1975).
Не так уж много фантастических романов можно назвать бестселлерами, а тем более ‑ культовыми произведениями. Из фантастики это разве что романы У. Берроуза «Обнаженный завтрак», Р. Хайнлайна «Чужак в чужой стране», Дж. Р. Толкиена «Повелитель колец» и «Дальгрен» Сэмюеля Дилени. Этот роман буквально потряс Америку. Только в 1975 году «Дальгрен» выдержал более пяти изданий! А в 1977 вышло откорректированное автором издание, поскольку в первоначальном наборе издательства «Бантам» было очень много опечаток, особенно в отрывках, посвященных художественной литературе конца шестидесятых. В общей сложности только в США в 1995‑1997 годах вышло более миллиона экземпляров «Даль‑грена»! Роман посвящен мытарствам юноши, странствующего по Америке завтрашнего дня, в небе которой по совершенно непонятной причине висят две Луны. Герой попадает в город Беллонну, где жизнь пропитана духом нигилизма, ‑ утрированный портрет Гарлема. Юноша становится артистом и пишет книгу. Возможно, когда‑нибудь он назовет ее «Дальгрен». В романе много внимание уделяется писательскому труду, становлению молодого писателя как личности, его осознанию литературы и своего положения в ней. «Это книга об исканиях молодежи, о сексе и о том, как писать книги» ‑ так охарактеризовал этот том (а в книге более восьмисот страниц) знаменитый американский писатель‑фантаст Федерик Пол. Кроме того, надо сказать, что «Дальгрен» написан в присущем только С. Дилени романтизированном стиле Новой волны, отчего особенно пикантные сцены, например описание секса втроем и интимных подробностей жизни гомосексуалистов и лесбиянок, совершенно лишены пошлости. Борис Моисеев научной фантастики, да и только.
«Я знаю, что все вы: занятые делом астронавты и банковские клерки, глазеющие на часы в ожидании обеденного перерыва; актрисы, кривляющиеся перед подсвеченными зеркалами в уборных, и лифтеры, работающие на грузовых лифтах, ухмыляясь сжимающие стальные рычаги; бунтующие студенты, даже эти темнокожие женщины в винных погребках, качающие головами всю неделю, потому что за последние шесть месяцев цены поднялись просто запредельно, ‑ все вы знаете, какой вкус у кофе, после того как вы подержали его во рту, охладив, скажем минуту.
Вот такую минуту он и провел, сидя на корточках, так что камешки впились в его левую босую ногу. Он прислушивался к звуку, с которым дыхание вырывалось из его легких.
Гобелены листвы сверкали в серебристом лунном свете.
Он потер пальцами свое достоинство. Все напряглось. Где‑то далеко‑далеко что‑то шептал ветер.
Листва мерцала.
Там возникло какое‑то едва уловимое движение. Он оперся руками о твердую скалу.
Девушка стояла всего в двух десятках шагов от него, одетая лишь в тени, которые луна набросила на ее тело, разу зорив его. Когда она двигалась, тени скользили по ее коже…»
Не будем смущать читателя дальнейшим переводом предельно откровенного отрывка, но, смею заверить, дальше все точно в таком же духе. Могучие предложения о чем‑то совершенно отвлеченном, и поэтические, короткие, недвусмысленные описания.
Забавно так же и то, что в одном из посвящений романа упоминается Томас Диш. Как говорят, в начале семидесятых писатели были близкими друзьями, если не более…
Сразу после «Дальгрена» свет увидел «Тритон» (1976). Видимо, окрыленный успехом С. Дилени попытался создать еще одно произведение о сексуальности и свободе выбора. Но успеха «Дальгрена» ему было не повторить. Научно‑фантастический роман переносил читателя на Тритон ‑ одну из лун Нептуна. Освоенная человечеством Солнечная система, нестабильная политика, сложности, встающие перед каждым человеком, который должен не только придерживаться определенных политических взглядов и выполнять свою социальную роль, но и придерживаться изначальной сексуальной ориентации. Все это ведет к развитию невероятного консерватизма, клановости и, в свою очередь, к войне, которая грозит выжечь в Солнечной системе все живое… А главная героиня романа, долго выбирая, кем же ей стать, в финале так и остается женщиной… Такая вот история!
Многие критики, в частности X. Эллисон, расценили этот роман, как уступку Дилени своей жене. Ведь именно в 1976 году начался разлад между супругами, который в 1980 привел к разводу.
После неудачи «Тритона» С. Дилени на некоторое время отходит от художественной литературы. Отдыхая на лаврах «Дальгрена», а надо сказать, он заключил очень выгодный контракт с издательством «Бантам», писатель выпускает пару сборников критических статей: «Искусственные челюсти с драгоценными камнями: записка о языке научной фантастики» (1977), «Американский берег 

 : медитация при помощи Истории научной фантастики Томаса М. Диша ‑ Ангулем» (1987). Критические статьи С. Дилени зачастую попахивают постструктурализмом и постмодернизмом, но писатель с убеждением продолжает отстаивать свой взгляд на научную фантастику, который наиболее характерно проявился в «Вавилоне‑семнадцать», «Иове» и «Пересечениях Эйнштейна». Вот как оценил его первые критические работы Ф. Пол в одном из интервью журналу «Локус»:
«Дилени ‑ глубокий критик… В его статьях есть некая въедливость, дотошность. Уцепившись за какую‑то одну деталь, он начинает буквально выкручивать руки, углубляясь в переплетение сложных литературных терминов, напластование названий и понятий… Из‑за этого его порой тяжело понять, хотя я не устаю повторять всем его афоризм, ставший в нашей среде (видимо, имеются в виду американские писатеучную фантастику как научную фантастику"». (Должен признаться, на английском это высказывание звучит намного изящнее.)
Вторая же книга критических статей «Американский берег…» целиком посвящена лишь одному рассказу Томаса Диша «Ангулем», который в дальнейшем вошел в знаменитую книгу «334» (1972). Но, если честно, хоть рассказ Диша и довольно глубокое произведение, анализировать его на протяжении 275 страниц дело довольно утомительное. Хотя статьи С. Дилени по‑своему интересны, но скорее предназначены для литературоведов, занимающихся изучением научной фантастики, чем для обычных читателей…
А потом наступает пора творческих поисков. Писатель в недоумении. Он мечется. Новая волна, окончательно сникнув, уступает место настоящему хаосу. «Если раньше еще имело смысл подразделять американскую и английскую фантастику на различные „отряды", „школы" и „направления" (как ни схематичны подобные классификации)… теперь все смешалось» 

 . Познакомившись с американским художником Говардом В. Чайкиным, С. Дилени пробует себя в новом, только что зарождающемся жанре графического романа. У нас и во Франции подобные произведения иногда называют «литературный комикс» 

 . В 1978 году выходит графический роман «Империя», текст которого написал С. Дилени. Г. Чайкин роман прославил, чего нельзя сказать о С. Дилени, от которого все ждали «чего‑то другого» ‑ по выражению Ф. Пола… 
Но если уж говорить о комиксах, то многие великие художники брались создавать рассказы в картинках по мотивам произведений С. Дилени. Наибольшей известностью пользуется графический роман «Вавилон‑семнадцать» Пата Мебиуса (настоящее имя Пат Жиро ‑ французский художник, который вместе с Бобом Друллетом считается одним из основателей «литературного комикса»).
И уже с 1978 года выходят первые рассказы фэнтези в неожиданном для С. Дилени жанре «меча и колдовства». А в 1979 году писатель объединяет их в одну книгу ‑ «Истории Невериона». Однако книга остается незамеченной. Видимо, дело в том, что это все‑таки был цикл рассказов, а не единый роман.
Чуть отступив от фантастики, С. Дилени продолжает экспериментировать. В 1979 году выходит книга «Эссе о зиме любви». Это странное, во многом автобиографическое, произведение, не имеющее никакого отношения к фантастике. Я не стану приводить здесь целиком рецензию X. Эллисона на эту книгу, ограничусь лишь несколькими фразами: «Пожалуй, в этой книге Сэм слишком разоткровенничался… Читая его „творения", поражаешься обилию мальчиков, но тут… Я бы и сам мог поставить диагноз, но, пожалуй, лучше меня это сделает профессиональный психотерапевт». 
В 1980‑м он вновь пробует себя в качестве редактора, подготовив один из знаменитых сборников «Лауреаты премии „Небьюла": 13 ». А в 1981 году появляется «новый» авторский сборник С. Дилени «Далекие звезды», куда входит значительно сокращенная повесть «Империя звезд», а также три ранних рассказа, не вошедших в сборник «Стекляшки». 
Вдохновленный успехом первой книги «Маджипурских хроник» ‑ «Замком лорда Валентина» (1980) Роберта Сильверберга и первой «Геликонией» Б. Олдисса, С. Дилени продолжает работать над серией фэнтези. В 1983‑м выходит вторая книга, которая так и называется «Невериона». Этот роман неожиданно вновь вынес С. Дилени на вершину славы. Первые две книги сериала, как и «Дальгрен» были выпущены тиражами в миллион экземпляров каждая. Издатели заключили с ним контракт еще на две книги об удивительном волшебном мире. И в 1985 году вышел сборник рассказов «Бегство из Невериона», а в 1987‑м ‑ «Последнее желание невесты». В 1989 году появилась новая редакция всего цикла, в которой были убраны отдельные нестыковки. Несмотря на то что произведения этой серии изобилуют описаниями всевозможных достижений инопланетных наук, это все же фэнтези, уносящее читателя в далекое доиндустриальное прошлое человечества, обитающего совершенно в ином мире. В произведениях о загадочном мире Невериона С. Дилени наряду с проблемами, которые затрагивало его творчество в прошлом, рассматривает пути развития культуры, цивилизации, и пути, которые порой предлагает автор, совершенно неожиданны. Тут есть все, от эротики до экономики. Писатель подробно останавливается на самой концепции рабства, а в последнем томе затрагивается даже проблема СПИДа: на Неверной обрушивается эпидемия похожего заболевания. Представьте себе романы Дж. Нормана (я имею в виду серию «Гор»), написанные в духе Новой волны, с изрядной долей философии, и вы получите более‑менее точное представление о сериале С. Дилени. Приведу один отрывок:
«…Развитие цивилизации в какой‑то момент предполагает определенную пресыщенность мужской части населения. Но в то же время женщины еще не сняли с себя рабского клейма, и такое понятие, как феминизм, существовать не может. Это время истинных удовольствий. Время мужчины с узкими плечами и широкими бедрами. Время, когда мальчики становятся предметом вожделения, а женщины ‑ рабочим скотом, станками для производства потомства и мишенью для кнута…»
Конечно, не все так мрачно. Есть в этой серии и возвышенная любовь, и нежность, но в целом же от четырех книг остается гнетущее впечатление.
В перерыве между Неверионами Дилени выпускает еще две книги: научно‑фантастическую повесть о судьбах межгалактической цивилизации «Звезды, словно песчинки, в моем кармане» (1984) и сборник критических статей «Вино звездных кораблей: новые записки о языке научной фантастики» (1984), который во многом дополнял первую книгу на ту же тему, вышедшую в 1977 году.
С 1985 года С. Дилени все больше отдаляется от фантастики, занимаясь литературоведческой работой. Книга «Игры критики XIX‑XX веков» (1988) как бы подвела итог творчеству С. Дилени в середине восьмидесятых. «В статьях, собранных в этой книге, С. Дилени пытается анализировать тенденции развития жанра, но слишком уж он отстранен… Создается впечатление, что он застрял где‑то в начале семидесятых и не может перебороть себя, изменить свои взгляды в соответствии с переменами, происходящими в жизни… Некоторые из тех, кто начинал вместе с нами в шестидесятые, изменились, другие, например я, пошли на компромисс и создают как коммерческие, так и „высокохудожественные" (с нашей точки зрения) произведения. И лишь единицы не изменили себя. В том числе… и С. Дилени» 

  . Тем не менее, несмотря на отрицательную оценку одного из классиков жанра, Дилени получил за эту книгу степень профессора литературы в университете Массачусетса.
Но С. Дилени, видимо, не удовлетворен пассивной ролью наблюдателя. Девяностые принесли в научно‑фантастическую литературу новые идеи, новые имена. Попытку вернуться в художественную литературу С. Дилени предпринял в 1993 году. Реанимировав повесть, которую когда‑то написал совместно с Дж. Саллисом, заменив устаревшие технологии новыми, расписав несколько второстепенных сюжетных линий, С. Дилени издал роман «Они летят на Крион». Однако книга особого успеха не имела и прошла совершенно незамеченной.
В одной из последних жанровых книг ‑ сборник статей «О языке, расе, сексе, научной фантастике и некоторых комиксах» (1994) ‑ С. Дилени подробно описал свое понимание жанра научной фантастики. Несмотря на довольно «патриархальные» взгляды, С. Дилени считают одним из ведущих критиков научной фантастики…
Как сложится дальше судьба этого мастера, куда дальше заведут его искания, напишет ли он новые фантастические романы, которые вновь вынесут его на вершину популярности? Кто знает…
Александр Тшиипин  

  Часть эпиграфа к Первой части романа С. Дилени «Вавилон‑семнадцать». Перевод М. Крашениковой.

  Перевод Вл. Гакова из статьи «Бунтарский век, или фантастика, которую они обрели и вновь потеряли».

  Квест ‑ поиск (англ.), термин для обозначения романов, описывающих длинные путешествия ‑ одиссеи.

  Именно так пишет о своем приятеле X. Эллисон в скандально знаменитой статье «Почему я считаю себя расистом».

  Цитата взята из послесловия С. Дилени к роману «Вавилон‑семнадцать».

  «Вавилон‑семнадцать», пер. Д. Арсеньева, сб. «Шестой дворец». М.: Пульсар, 1992.

  Название созвучно названию одной из самых известных повестей Т. Диша «Азиатский берег».

  В л. Гаков. «Век сытых». Честно говоря, эта цитата относится к началу восьмидесятых, но я считаю, что процесс этот начался уже в 1978 году, а в 1980 Хаос уже победил.

  В России очень странное отношение к комиксам, увы, навеянное коммунистической пропагандой. Почему‑то у нас считается, что комикс ‑ это история в картинках для умственно отсталых, да притом еще нарисованная в духе дешевого мультфильма. Должен вас разуверить. Комиксы, и в частности графические новеллы, порой обладают очень глубоким содержанием, и то, что автор попытался придать своему роману «зрительный ряд», на мой взгляд, порой улучшает, а не ухудшает произведение. Судить же о комиксах по тонким и дешевым брошюркам о приключениях Человека‑паука или Супермена то же самое, что судить о фэнтези по многотомным сериям американского издательства TCP и многочисленным «Волкодавам» всех мастей, которые заполонили наш рынок благодаря Санкт‑Петербургскому издательству «Азбука».

  Отрывок из интервью Майкла Муркока журналу «Сверхъестественные истории». (1995, январь)

This file was created
with BookDesigner program
bookdesigner@the‑ebook.org
02.03.2009